Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов"

Мурамаса. Рассказывал ведь? Ну вот! А у японца в руках было целых два таких клинка! А что, если это они против тебя сражались?

— Да ну тебя, — с облегчением выдохнул Смолев, поняв, что его друг шутит. — А насчет злых духов в клинках — это все сказки!

— Не знаю, не знаю… — снова качнул головой генерал. — Любопытно, что думает Фудзивара по этому поводу? Где он, кстати? Я его давно не видел.

— Сенсей поехал проводить старых друзей и вернется через неделю, когда начнутся занятия в Додзё. Ты знаешь, я долго беседовал с ним перед его отъездом на материк. И до меня в конце концов дошло, что все эти истории про то, чей меч острее, служит он добру или злу, — не стоят и выеденного яйца! Чушь это все, Витя. Великие мастера, ковавшие эти мечи, вложили в них частичку своей души. А несут клинки смерть или охраняют жизнь — полностью зависит от человека, в чьи руки они попадают.

— Кстати, а где Тишкин? И что с мечом, что попал ему в руки? — поинтересовался Манн.

— Серега уже вылетел в Петербург к жене и сыну. Я предлагал ему задержаться, но он очень спешил. Сам понимаешь, — я не стал настаивать. А меч работы Мурамаса Тишкин сразу после соревнований передал в дар музею «Общества по сохранению японского меча»! Сам, добровольно. Вот так!

— Однако! Удивил! — удивленно мотнул головой генерал. — Как это он отказался от такого сокровища? Ведь, насколько я помню, этот клинок он купил, значит меч принадлежит ему по праву?

— Там не все так просто, — покачал головой Смолев. — Вывез-то он его в составе музейной экспозиции, хотел продать частному покупателю… Наворотил дел. Я-то понимаю, что это он с отчаяния, но получается сплошная уголовщина. Уже и ФСБ подключилась, и Следственный комитет. Мне звонил Петровский, сказал, что сперва возбудили дело, и еще неизвестно, чем бы все это для Сереги закончилось, если бы не предстоящие российско-японские переговоры на уровне глав государств. Надо было как-то задобрить японскую сторону, а тут Тишкин со своим щедрым подарком как нельзя кстати пришелся. По команде сверху все обвинения сразу были сняты.

— А что он японцам сказал?

— Сказал, что это реликвия и национальное достояние Японии, которое заслужило возвращение на родину. А национальное достояние — не предмет для торга. Сказал, что это шаг доброй воли со стороны российской стороны для укрепления российско-японских отношений. Ёсикава-сан ушам своим сперва не поверил, а потом на радостях предложил ему пост главного эксперта в филиале «Общества» в Гамбурге, с более чем достойной зарплатой. У них там после самоубийства Нисимура Сэтору вакансия образовалась. Оценщик изначально претендовал на эту должность, но понял, что ее потеряет, как только коллеги-эксперты его разоблачат.

— Да, ты был прав насчет того, что оценщик пытался избежать позора, — кивнул Манн. — Второй соучастник Ямамото — повар из состава делегации, они вместе с советником по культуре в свое время занимались в школе Дзиген-рю. Мастер Того опознал их обоих. Так вот, повар этот на допросе показал, что Нисимура не знал ничего. Ему предложили деньги, чтобы он «не заметил» клинок Тишкина. Как выяснилось, Нисимура был азартный игрок, такое у японцев случается, и он согласился поступиться профессиональными принципами. Думаю, Ёсикава ему этого не простил бы, как и вся японская нация. А Тишкин, говоришь, едет в Гамбург?

— Ну да, — подтвердил Смолев. — Как раз там его сыну сделают операцию, потом врачи будут парня наблюдать какое-то время, затем потребуется реабилитация, — деньги в любом случае им пригодятся. Да и жить им там с женой на что-то надо, пока сын в клинике. Фонд Карлоса и Долорес Мойя оплатит операцию по пересадке костного мозга и сеансы химиотерапии, если она будет нужна. Деньги уже на счету клиники, как сказала Стефания, но расходов будет еще много. Но и питерскому музею он будет помогать: сказал, что мальчишек своих ни за что не бросит; так что будет «маятниковым эмигрантом», пока сын не выздоровеет. Потом все равно вернется в Россию. Надеюсь, что Ёсикава-сан, благодаря Тишкину, стал лучше думать о «гайдзинах»!

— Да уж, помню, как его корежило от моих вопросов, — коротко хохотнув, подмигнул Манн. — Что поделаешь, такова наша работа! Кто-то должен ее делать… Кто, если не мы?! Но что это? Как говорил граф де Ла Фер, кажется, у нас кончилось вино! — перелив остатки вина из бутылки в свой бокал, воскликнул генерал.

— Не переживай, Спанидисы прислали несколько ящиков, — успокоил его Смолев, подзывая жестом официантку. — Хватит еще надолго.

— Кстати, а где сам Спанидис со своей молодой невестой? Почему их нет за столом?

— Прилетели родственники невесты из Петербурга, — довольно улыбнулся Алекс. — Филатовы. Мать и бабушка. Их тут встречала целая делегация, пока мы были в Додзё. Мне Стефания рассказывала, как они с помощью Рыжей общались с мамой Ариадны. Сейчас вся компания в гостях у Спанидисов, там же Димитрос и Мария.

— Думаешь, дело сладится? — поинтересовался Манн, с довольным видом наблюдая, как официантка принесла еще две бутылки ассиртико и раскупорила обе в их присутствии.

— Очень надеюсь, особенно после того, как Стефания выяснила, что мама Ариадны отличный архитектор, и предложила ей работу в рамках проекта госпиталя на Наксосе. Мне тогда, в Петербурге, не удалось лично с ней пообщаться. Откуда мне было знать, что у Филатовой-средней за плечами с десяток проектов многопрофильных медицинских центров по всей стране? Лучше специалиста нам просто не найти!

— Она согласилась?

— Сначала долго колебалась, никак не могла решиться. Тогда Стефания пошла ва-банк и спросила о том, сколько платят за такую же работу в Петербурге. Попросила Филатову на бумажке написать. Ты знаешь, оказывается, совсем не много! Впрочем, я же был у них дома, они не шикуют. Та написала. Стефания сказала, что эта сумма ее устраивает и дорисовала лишь значок евро. У Филатовой дар речи пропал. Это вдвое меньше, чем мы планировали потратить по бюджету, но в пятьдесят раз больше, чем она получала в России. На эти деньги она здесь года три может жить. Все остались довольны! Фонд сэкономил бюджет, у меня, слава Богу, появился толковый архитектор, а мама Арины сможет сама приглядеть за молодыми и познакомиться поближе с семьей Спанидисов. Все сложится — отпразднуем свадьбу!

— Свадьбу, чью свадьбу? — раздался смеющийся голос Рыжей Сони у Алекса за спиной. — Чью это свадьбу ты собираешься праздновать, дядя Саша?

Манн и Смолев обернулись. Тереза, Стефания и Софья, улыбаясь, стояли рядом и вопросительно смотрели на мужчин.

Соня быстро перевела Стефании суть своего вопроса. Та вопросительно и ожидающе посмотрела Алексу в глаза. Смолеву на миг показалась, что в глазах испанки блеснула надежда.

— Рыжая! — в сердцах сказал Алекс по-русски. — Если будешь и дальше